ФОТО РЕЦЕНЗИИ КОНТАКТ НОВОСТИ ИСТОРИЯ МУЗЫКА
     
     
 


"DIE BLINDEN SCHÜTZEN"

DER SCHLÄFER

Сновидец спускается к чёрному лесу,
и в лощине синий ручей шелестит,
чтобы вскинул пришелец бледные веки,
запорошённые снегом ночным.
И гонит луна красного зверя прочь
из своей пещеры;
и он умирает в всхлипах тёмного плача женщин.

Лучистый, тянет руки к своей звезде
белый пришелец;
молча покойник покидает пустынный дом.

Великие города,
нагромождение камней
на равнинах!
Так с помрачённым челом
безродный
вперяет слух в ветер,
в голые деревья на всхолмье.
До безумья страшит
красный закат в грозовых облаках.
Вымирающие народы!
Бледные волны,
разбивающиеся о берег ночи,
падучие звёзды.

Луна - как если бы вышел
мёртвый из синей пещеры,
и падают вроссыпь блики
на каменную тропу.

влюблённые на чёрном челне
переплывают смерть.

Или: слышно, как Элис
идёт в гиацинтовой роще -
и снова стихают
шаги под дубами.

Отсветы молний,
на вечно холодных висках,
когда над зелёным холмом
громыхает весенний гром.

Синий сумрак весны; от деревьев исходит
тёмное - в вечер и гибель,
внемля нежным плачам дрозда.
Безмолвная ночь - синий зверь
опускается тихо на холм.

По чёрным облакам,
пьянея от мака, плывешь
по ночным озёрам,

звёздному небу.
И звучит и звучит лунный голос сестры
в исполненной духа ночи.

К вечеру молкнут плачи
кукушки в лесу.
Ниже склоняется рожь
и красный мак.
Катятся над холмом
чёрные грозы.
Древняя песня цикад
смолкает в траве.

Не шелохнёт листвой
старый каштан.
По лестнице винтовой
платье твоё шелестит.

Тихо горит огонь
в комнате тёмной.
Серебряная рука
гасит свечу.
Тихая, беззвёздная ночь.

Сон и смерть - два сумрачных беркута
шумели всю ночь над моей головой:
золотой человеческий лик
поглощён ледовитым потопом
вечности. О жуткие рифы
разбилась пурпурная плоть,
И плачет тёмный голос
над морем.

Сестра бушующей скорби,
взгляни: тонет беспомощный чёлн
под звёздами -
и повела хоть бы бровью ночь.


DIE BLINDEN SCHÜTZEN

Красный корабль по каналу плывёт.
встают и тонут во мраке
истлевшие люди,
и ангелы с холодными лбами
выходят из чёрных ворот;
синева, смертные материнские плачи.
Катится день за днём по их выцветшим космам
огненное колесо, и не знает скорбь
земная конца и края.

Каждый день встаёт жёлтое солнце над всхолмьем.
Прекрасен лес и тёмный зверь,
человек;
Красновато всплывает рыба в зелёном пруду.
Под круглым небом
тихо плывёт рыбак в синем челне.

Медленно зреют хлеба, виноград.
Когда склоняется день,
добро и зло наготове.

Когда ночь изойдёт,
странник тихо поднимет тяжёлые веки;
солнце из мрачной бездны вспорхнёт.

Тихо встречает у кромки леса
тёмный зверь;
на холме умирает неслышно вечерний ветер.
Смолкают плачи дрозда,
и нежные флейты осени
молчат в камышах.

Над белым прудом
пролетели дикие птицы.
Вечером от наших звёзд веет ледяной ветер.

Над прахом наших могил
Ночь склоняет разбитый лоб.
Под дубами качаемся мы в серебряном челне.

Белые стены города неумолчно звенят.
Под терновым сводом, о брат мой,
мы — слепые стрелки, карабкаемся в полночь.

Георг Тракль
 

"BERLIN"

BERLIN


Из таких же нитей... были сотканы ночные сны, ничтожная малость,
содержащая в себе все картины мира, вода, в кристалле которой присутствуют
формы всех людей, животных, ангелов и демонов, постоянно готовых к
проявлению своих очертаний.

Герман Гессе


Даже если рухнут стены
и останутся лишь тени
от развалин на песках,
пепелища опустеют,
но они не онемеют —
станет говорить наш прах.

Львам в пустыне будет внятен
звук речей родимых пятен
на остатках от могил;
ордам, племени гиены
скажут рухнувшие стены:
здесь великий Запад был.

Готфрид Бенн
 

"NACHTLIED"

НОЧНАЯ ПЕСНЯ

Дыханье неподвижного. Лик зверя
в оцепененье от священной синевы.
Сверхмощь молчанья в камне.
И маска спящей птицы.

Три нежных звука
сливаются в один.

Георг Тракль


NOX NOCTIS I

Вечно ниспадающая ночь эта так давно знакомая
Колоколу тех спящих, чей язык я раскачиваю,
Знакомая легиону их та звезда и страна,
Так значит надо оплакать Свет
Сквозь море и землю
Всё затопляющий.
Вот мы знаем
Лабиринты,
Коридоры,
Пути,
Все места,
Все жилища
И все могилы
Вечного падения,
И самый обыкновенный Лазарь
Из числа этих спящих просит только
О том, чтобы никогда больше не воскресать.
Ведь страна смерти не больше, чем сердце ни на пядь.

Дилан Томас


СВЕТИЛА

Пылают огни на рассеивающихся свечах
тонких белых апостолов тихая экклесия.
Розовое пламя духа над бедными их головами,
мирный вывих пламени выдувает ночь.

Убывают огни. Медленно, как шахтерские фонари
в черных штольнях теряют последние искры,
мечтательно тлеют в дыму и камни коптят,
память, память в них угасает.

Гаснут огни. Ночь и ничто -
обрушиваются. Наши сердца задрожат лишь.
Ослепленные ангелы прянут вразлет -
крыльев трепет и стоны без края.

Вильгельм Клемм


DE PROFUNDIS

Эта мутная влага в дерюге жнивья - дождь.
Этот бурый обрубок - дерево.
Этот свист вкруг пустеющих стен - ветер.
Это время - время печали - вечер.

Тень, от темных селений удаляюсь я прочь.
И молчание бога
пью из пригоршней сумрачных рощ.

И на стынущем лбу проступает
холодный металл.
Сердце - в сети паучьей.
Рот мой - мрака врата.

Георг Тракль


SOLEA

Суха земля,
тиха земля
ночей
безмерных.

Стара земля
дрожащих
свечек.
Земля
озер подземных.
Земля
летящих стрел,
безглазой смерти.

Федерико Гарсиа Лорка


ΠΕΡΣΕΦΟΝΗ

Память о моих мертвых, черный тоннель сквозь миры,
зияющий в крошеве, кружеве моря,
спускайся по спирали в сердце страха.
Раскройся, пасть, чтобы мне упасть
в тебя, великая глотка,
в твое горячее черное сердце с теплым током
крови моих бесчисленных тел, вьющуюся сквозь века
медленную струю, змею черно-красную.

Пусть ток этой крови сгустится, став изваянием
новых животных, взывающих к душе огня,
там, за морями страха
и слез, под последними сводами,
где последний из мертвых проходит неспешно,
и нет за ним ничего:
он уснет в застывшей волне,
готовый к новому севу, к нашим крикам
и нашей застывшей крови с бензиновыми глазами.

Голос длится и гаснет от одиночества,
голос умолкает.
А ты, не желающий возродиться,
вернись в селенья страдания,
влейся в подземный хор под могильными плитами,
останься в граде без неба,
проделай обратный путь.

Рене Домаль


ГОРОДА ЛУНЫ

Белеющие города луны, опаловая ширина
Её пылающих озёр, её серебряных высей,
Нетронутых росой бродячих облаков,
И неизмеренная, нетронутая глубь
Её чёрных ущелий.

Альфред Теннисон


NOX NOCTIS II

Чтоб дал он мёртвым спокойно лежать в гробах,
Не внимая неразумному их моленью
О том, чтоб руки его в шрамах
И в чёрных шипах
К святилищу
Раны мира
Его
Вознесли их,
В сад капли кровавой.
Нет, пусть они терпят тьму,
Спящие в глубинах гробов-пещер,
Чтобы костное сердце их не проснулось.
Лучше пусть на кроне горы оно расколется
Там, где никто никогда не видал и следов солнца.
Лучше пусть этот прах трепыхающийся будет сдут
Вниз к руслу реки под вечно ниспадающей ночью ночей.

Дилан Томас


МРАК И ПОКОЙ

Время, Пространство, Число
С черных упали небес
В море, где мрак и покой.

Саван молчанья и тьмы
Их поглотил без следа -
Время, Пространство, Число.

Тяжким обломком, немым,
Падает Дух и пустоту,
В море, где мрак и покой,

С ним, погруженным во тьму,
Тонут, рожденные им,
Время, Пространство, Число
В море, где мрак и покой.

Леконт де Лиль


РОЗОВЫЙ ВЕЧЕР

Души рек и сентябрьских ветров дыханье
Осеняют вечер своей чистотой,
И цветное осенних лесов увяданье
Над осокой пылает, над тихой водой.

Плывут корабли в ясном свете,
И солнце свой лик на западе прячет,
Но ивы свои печальные ветви
Над водой склоняют и плачут.

В молчанье замершего сада,
В предсмертной тоске золотого клена
Поют голоса среди листопада
И гибели, еще отдаленной.

Платок вдалеке белеет и веет,
Словно знак уходящей любви на прощанье,
И вечером в пустынной аллее
Струится холод и увяданье.

В безбрежную даль поля убегают,
Омыты чистым дождем осенним.
И березы в сумерках словно тают,
Ветер волнует их прикосновеньем

И звезда зажигается рядом с другой,
Над спокойным простором мерцают далече.
Незачем нам торопится домой,
Так мягок этот розовый вечер.

Георг Гейм

"LVCIFER"

LVCIFER


В высях, где тени сгустились в тьму,
В тысяче вечностей над бездной мук,
Над бушеваньем ливней является
Бледное, как утро, божье лицо.

Дальние церкви наполняет сон
Сфер, безмерный, как лепет арф,
Когда, как месяц с большого небосвода,
Белое наклоняется божье чело.

Приблизьтесь. Рот его — сладкий плод,
Кровь его — тяжкое медленное вино,
На его губах в темно-красной заводи
Зыбок синий жар полдневных морей.

Приблизьтесь. Нежен, как бабочкина пыльца,
Как юной звезды золотая ночь,
Мерцает рот в бороде златобородого,
Как в темном раскопе мерцает хризолит.

Приблизьтесь. Он прохладней змеиной кожи,
Мягче пурпурных царских риз,
Нежнее заката, который обесцвечивает
Дикую боль огненной любви.


Скорбь павшего ангела — словно сон
На лбу его, белом троне мучений,
Грустном грустью просыпающегося утром
О виденьях, канувших в бледный рассвет.

Глубже, чем тысяча пустых небес,
Его горечь, прекрасная, точно ад,
Чью пылающую бездну пронизывает
Бледный луч с полуденной вышины.

Его боль — как ночной двусвечник:
Взгляните: пламя облегло ему голову
И двумя рогами в дремучей роскоши
Из кудрей его вонзается в тьму.

Его боль — как ковер, по которому
Письмена каббалистов горят сквозь ночь,
И как остров, минуемый плавателями
В час, когда в дебрях кричит единорог.

Его тело — в нем тень и сень дубрав,
Взлет печальных птиц над большими заводями;
Это царь, в горностаях, задумчивый,
Тихо шествует сквозь склеп своих предков.

Приблизьтесь. Загоритесь его скорбями,
Впейте вздох его, холодный, как лед,
Вздох, принесшийся из-за тысяч эдемов
Ароматом, впитавшим любое горе.

Вот он смотрит, он улыбается, —
И душа в вас тиха, как пруд в камыше,
Тихо наполняемая пеньем Пановой
Флейты, льющимся из лавровых рощ.

Усните. Ночь, сгущаясь в соборе,
Угашает огни на высоком алтаре,
И огромный орел его безмолвия
Зыблет тень своих крыл на ваших лбах.


Георг Гейм

"ТАМ, ГДЕ ВЕЧНО ДРЕМЛЕТ ТАЙНА"

ТАМ, ГДЕ ВЕЧНО ДРЕМЛЕТ ТАЙНА

Там, где вечно дремлет тайна,
Есть нездешние поля.
Только гость я, гость случайный
На горах твоих, земля.

Не тобой я поцелован,
Не с тобой мой связан рок.
Новый путь мне уготован
От захода на восток.

Суждено мне изначально
Возлететь в немую тьму.
Ничего я в час прощальный
Не оставлю никому.

Но за мир твой, с выси звездной,
В тот покой, где спит гроза,
В две луны зажгу над бездной
Незакатные глаза.

Сергей Есенин

"STILLE!"

VEREINSAMT

Мир - это дверь к тысяче пустынь, немых и холодных,
кто потерял, то, что ты потерял, тот нигде не останавливается.

Фридрих Ницше

ВОЗМЕЗДИЕ

Я переворачиваю страницу молитвы и вот сгораю
В благословении внезапного солнца.
От имени (и во имя) проклятых
К спрятанной от меня земле
Я ударяюсь в побег,
Но луч солнца
Крестит
Небо.
Я
Найден.
О пусть только Он
В ранах мира своего
Опалит и утопит меня.
Его молния ответит моему крику,
Мой голос испепелится в ладони его,
И теперь когда я затерян в нём слепящем,
Солнце рёвом своим завершает молитву мою.

Дилан Томас

ОКНО-РОЗА

Там лап ленивых плавное движенье
Рождает страшный тишины раскат,
Но вот одна из кошек, взяв мишенью
Блуждающий по ней тревожно взгляд,

Его вбирает в свой огромный глаз, -
И взгляд, затянутый в водоворот
Зрачка, захлебываясь и кружась,
Ко дну навстречу гибели идет,

Когда притворно спящий глаз, на миг
Открывшись, вновь смыкается поспешно,
Чтоб жертву в недрах утопить своих:

Вот так соборов окна-розы встарь,
Взяв сердце чье-нибудь из тьмы кромешной,
Его бросали богу на алтарь.

Райнер Мария Рильке

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Сон! сон! поведи,
Где свет впереди!
Там свет - в глубине,
И - горе на дне.

Спи, схожий лицом
С заблудшим отцом.
Спи, грешен, лукав.
Спи, сыне, устав.

Спи, нежный и злой.
Спи вместе с Землей.
Сон в мире большом.
Сон в сердце твоем.

Уж сердце полно
Всего, что темно.
Так страшный рассвет
Родится на свет.

Он брызнет из глаз
В положенный час. -
Лукав и кровав. -
И - Небо поправ.

Уильям Блейк

TENEBRAE I

Рядом мы, Господь,
рядом, рукой ухватить.

Уже ухвачены, Господь,
друг в друга вцепившись, как будто
тело любого из нас –
тело твое, Господь.

Молись, Господь,
молись нам,
мы рядом.

Пауль Целан

КРИСТАЛЛ

Не возле моих губ ищи свои уста
Не у врат – путника
Слезу – не в глазах

Выше на семь ночей стремится к пурпуру пурпур
Глубже на семь сердец стучит во врата рука
Позже на семь роз источник шумит

Пауль Целан

TENEBRAE II

Пить мы шли, Господь.

Это было кровью. Это было
тем, что ты пролил, Господь.

Она блестела.

Твой образ ударил в глаза нам, Господь.
Рот и глаза стояли открыто и пусто, Господь.
Мы выпили это, Господь.
Кровь и образ, который в крови был, Господь.

Молись, Господь.
Мы рядом.

Пауль Целан

СВЕТИЛА

Пылают огни на рассеивающихся свечах
тонких белых апостолов тихая экклесия.
Розовое пламя духа над бедными их головами,
мирный вывих пламени выдувает ночь.

Убывают огни. Медленно, как шахтерские фонари
в черных штольнях теряют последние искры,
мечтательно тлеют в дыму и камни коптят,
память, память в них угасает.

Гаснут огни. Ночь и ничто -
обрушиваются. Наши сердца задрожат лишь.
Ослепленные ангелы прянут вразлет -
крыльев трепет и стоны без края.

Вильгельм Клемм


“TENEBRAE”

ЛИВЕНЬ

Так спи, мои глаза еще открыты.
Все чаши ливня, кажется, пусты.
Ночь сердце будет трогать, сердце - жито.
Но слишком поздно, жница, для косы.

Так снежно-бел ты, ветер небосвода!
Бело, что отнято, бело, что есть!
Ты знаешь счет часам, я знаю годы.
Мы пили ливень, ливень пили здесь.

ПОЛЯ

Всё один этот тополь
на окраине помысла,
всё один этот перст
на меже.

До него задолго
борозда медлит к вечеру.
Только облако,
оно даль бороздит.

Всё глаза,
всё эти глаза и ресницы
от света ты поднимаешь
опущенных их сестриц.

Всё глаза.
Всё глаза, их взглядом
заткан один этот тополь.

ОКО ВРЕМЕНИ

Вот оно, око времени:
косо глядит
из-под брови семицветной.
Веко полощет огонь
испаряются слезы.

Слепая звезда влетает в него
и плавится в ресницах горячих:
тепло становится в мире
мертвые
набухают и
расцветают как почки.

Я СЛЫШАЛ, ЧТО ВНЕЗАПНО РАСЦВЕЛ ТОПОР

Я слышал, что внезапно расцвел топор
я слышал, это место нельзя назвать,

я слышал, что хлеб может быть зрячим
и лечить повешенных,
хлеб, испеченный им женою,

я слышал, что они называют жизнь
единственным убежищем.

ФУГА СМЕРТИ

Черная влага истоков мы пьем ее ночью
мы пьем ее в полдень и утром мы пьем ее ночью
мы в небе могилу копаем там нет тесноты
В том доме живет человек он змей приручает он пишет
Волос твоих золото Гретхен
он пишет спускается вниз загораются звезды
он псов созывает свистком

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя утром и в полдень
мы пьем тебя ночью
В том доме живет человек он змей приручает он пишет
Волос твоих золото Гретхен
Волос твоих пепел Рахиль
мы в небе могилу копаем там нет тесноты

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя в полдень и утром
мы пьем тебя ночью
В том доме живет человек волос твоих золото Гретхен
волос твоих пепел Рахиль
смерть это старый маэстро
кричит скрипачи попечальней
и ввысь воспаряйте смелей
там в небе могилы готовы там нет тесноты
Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя смерть это старый маэстро
глаза голубее небес
в том доме живет человек волос твоих золото Гретхен
он свору спускает на нас
он дарит нам в небе могилу
он змей приручает мечтая
а смерть это старый маэстро

волос твоих золото Гретхен
волос твоих пепел Рахиль


все тексты - Пауль Целан

 

"ЖАТВА"
 
ВЕСНА
 
Ветры привеяли черный вечер.
По обочинам встали дрогнущие деревья.
В поздних пустынях полых просторов
Тучи катятся к небосклону.

Ветер и буря в извечных далях.
Редко, редко на дальние склоны
Вступает сеятель с тяжкой горстью
Невсхожих семян для мертвого лета.

Эти леса падут буреломом,
Серыми кронами взнесшись в ветер,
Высохшие за долгую хворость,
Без капли крови от корней до листьев.

Март тоскует. Меж тьмой и светом
Качаются дни над немой землею.
Но над реками и горами
Дождь, как щит, или дождь как занавесь.
 
Автор Георг Гейм
 
НАСТАНЕТ ГИБЕЛЬ ДЛЯ ВСЕГО ЖИВОГО
 
Настанет гибель для всего живого,
Леса охватит яростным огнем,
И листья в царстве воздуха пустом,
Слепое племя, не отыщут крова.

Из логов завизжат лесные твари,
Зарю закрасит черным воронье,
В сухие листья прянет запах гари.

Унылый гром над весью и над градом,
пустыми, как могилы, над мостом
и пустошью, над мелким снегопадом.

Мгновенья света застилают тучи
и тяжело скрежещут флюгера
под вихрями на черепичной круче.

И многих ждет тоскливая кончина
в пустых потемках комнаты пустой
и страх, сосущий страх тому причина.

Еще раз выйдем в солнечную пору,
и у колодцев с пересохшей глоткой
увидим и расслышим в листопаде
приметы смерти, благостной и кроткой.
 
Автор Георг Гейм
 
"ОФЕЛИЯ"
 
СМЕРТЬ ЛЮБЯЩИХ I
 
В высокие ворота входит море
И золотые колоннады туч.
На светлом небе день угаснет вскоре
И сон морской закатный нежит луч.

Забудь о скорби: от нее осталась
Лишь пена вод. Пусть не тревожит грудь
Былое, пусть вымаливая жалость
Тоскует ветер,– и о нем забудь…
 
Автор Георг Гейм
 
ДОМА ГЛАЗА РАСКРЫЛИ
 
Под вечер всяк предмет уже не слеп,
Не стенно-твёрд в гонимом полосканье
Часов; приносит ветер с мельниц в зданья
И влагу рос, и призрачность небес.

Дома глаза раскрыли в тишине,
Мосты ныряют вниз в речное ложе,
И на звезду земля опять похожа,
Плывут ладья с ладьёю в глубине.


Кусты растут страшилищем большим,
Дрожат вершины, как ленивый дым,
И давний горный груз хотят долины сдвинуть.

А людям надо лица запрокинуть,
Смотреть на серебристый звёздный свод,
И каждый пасть готов, как зрелый, сладкий плод.
 
Автор Пауль Цех
ОФЕЛИЯ
 
Гнездо болотной крысы в волосах,
И руки в кольцах, словно плавники,
Качаются; она плывет в лесах,
В дремучих зарослях на дне реки.

Закатный луч сквозь спутанную тьму
Спускается на дно ее души.
Зачем она мертва? И почему
Так одинока в девственной тиши?

Мышей летучих в дебрях камышей
Встревожил ветер влажною рукой.
И мокрокрылый темный рой мышей,
Как дым, повис над черною рекой,

Как туча ночью. Белый угрь скользнет
На грудь ее. Червями голубыми
Сверкает лоб. И слезы листьев льет
Ветла над муками ее немыми.


И мимо, мимо. Мраку на алтарь
Приносит запад свой высокий день.
В лугах усталости вечерней тень
Стоит, как притомившийся косарь.

Поток ее уносит в глубине
Сквозь холод зим, сквозь траурную ночь,
Сквозь времена, сквозь вечность, дальше, прочь
От горизонта в пляшущем огне.
 
Автор Георг Гейм
 
ПЛАВУЧИМИ КОРАБЛЯМИ...
 
Плавучими кораблями
нас уносило вдаль.
Мы их полосовали
режущим блеском зим.
В море меж островами
мы пускались в пляс.
Поток проносился мимо.
В небе была пустота.

Есть ли на свете город,
где я не стоял у ворот?
Ты ли там проходила,
чью берегу я прядь?
Сквозь умирающий вечер
светил мой ищущий свет,
Но только чужие лица
всплывали в его луче.

Я выкликал покойников
из отреченных мест.
Но и меж погребенных
не было мне тебя.
Шел я через поле,
деревья стояли в ряд,
Качая голые сучья
в стынущих небесах.

Я рассылал гонцами
воронов и ворон,
Они разлетались в сумрак
над тянущейся землей.
А возвращаясь, падали,
как камень, с карканьем в ночь,
Сжимая в железных клювах
соломенные венки.

Всё, что было когда-то
вновь у меня в глазах.
Но веется черный траур,
но сеется белый прах.
Все уж было однажды
и приходит опять.
Под покровом печали
пеплом даль осыпать.

 
Автор Георг Гейм
 
"ПЕПЕЛ"
 
ПРИЗЫВ
 
Куда нас повеет его призыв?
В какие сумерки взовьется полет?
В новом одиночестве нам застыть
Под насмешливой ложью каких пустот?
 
Автор Георг Гейм
 
ДЛИННЫ ТВОИ РЕСНИЦЫ…
 
Длинны твои ресницы,
В твоих глазах темные воды,
Дай погрузиться в них,
Дай в глубину войти.

Видишь, я нисхожу,
Чтобы забыть в твоём лоне,
Что сверху вдаль грозит,
Ясность, муку и день.

Вырастает в полях,
Где ветер кружит, зерном пьян,
Терн высокий, больной
Под синевой небес.

Руку дай мне,
Мы с тобою вместе срастёмся,
Ветру покорны,
Лёту пустынных птиц.

О, печаль Божья,
Крылья любви беспредельной,
Поднимай свой бокал,
Выпей сок сна.
 
Автор Георг Гейм
AMUSEMETS OF DEMIURG
 
Мир соткан из глаз твоих солнечных,
Огненных рук твоих, в небе лучей.
Так неизбывно кровава история полночи,
Твоя жизнь небрежным узором точечным
Или ярким пунктиром проходит по ней.

Но зеркало шепчет, что все уже решено,
Что поздно менять или ждать чудес,
Вкрадчиво звезды судьбы сочатся
В неизбежной фатальности черных небес.
 
Автор Андрей Шахалов
 
ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА
 
Лето в зените,
Полночь темна.
Звезды бледнеют - Всходит луна,
В небо выводит
Свиту планет.
Брызжет холодный
На воду свет.

Луна улыбалась,
Но мне показалась
Улыбка ее неживой,
А тучи под нею -
Трикраты мрачнее,
Чем черный покров гробовой

Луна улыбалась,
Но мне показалась
Улыбка ее неживой,
Но тут я в молчанье
Увидел мерцанье
Вечерней звезды над собой.

Был луч ее дальний
Во тьме изначальной
Чуть зрим, но согрел с вышины
Он душу, которой
Так больно от взора
Бесстрастной и близкой луны.
 
Автор Эдгар Аллан По
 

ГАМЛЕТ
 

«Гамлет, Ты уезжаешь, останься со мной,
Мы прикоснемся к земле и, рыдая, заснем от печали.
Мы насладимся до слез униженьем печали земной,
Мы закричим от печали, как раньше до нас не кричали.
Гамлет. Ты знаешь, любовь согревает снега,
Ты прикоснешься к земле и прошепчешь: «забудь обо всем!»
Высунет месяц свои золотые рога,
Порозовеет денница над домом, где мы заснем.»

Гамлет ей отвечает: — забудь обо мне,
Там надо мной отплывают огромные птицы,
Тихо большие цветы расцветают, в огне
Их улыбаются незабвенные лица,
Синие души вращаются в снах голубых,
Розовой мост проплывает над морем лиловым.
Ангелы тихо с него окликают живых
К жизни прекрасной, необъяснимой и новой,
Там на большой высоте расцветает мороз,
Юноша спит на вершине горы розоватой.
Сад проплывает в малиновом зареве роз,
Воздух светает, и полюс блестит синеватый,
Молча снежинка спускается бабочкой алой,
Тихо стекают на здания струйки огня,
Но растворяясь в сиреневом небе Валгаллы,
Гамлет пропал до наступления дня.

 
Автор Борис Поплавский
 

ΛΗΘΗ
 

Куда нас повеет его призыв?
Станем ли мы в Лете новой волной?
Или буря нас выдохнет из зимних труб
Крикливыми галками в закатном огне?

 
Автор Георг Гейм
 

СПОРЫ СРАХА, СЕМЯ ТЬМЫ
 

Споры страха, семя тьмы,
порождение особого знака,
будет пылать,
как проглоченный страхом огонь,
как разорванный в клочья финал,
как обманутый напрочь святой,
стыдливо закрывающий фальшивые шрамы

Долгое и светлое восхождение в ад,
долгий и радостный путь,
полный ненависти и страха,
полный сомнения и смятения

Наши губы шепчут имя,
наши руки чертят имя,
наши чувства полны сияния истинного неба

Падение - это восход

Отречение - это праздник,
анафема - это манна

пой со мной, отрешенный от жизни давно,
но теперь пришедший взять
от этого мира свое,
уничтожать и сеять страх и ненависть

Океан похоти, вся грязь мира, смертная длань

последний живой поймет,
что и этого недостаточно,
чтобы стереть всю мерзость с тела Вселенной.

 
Автор Андрей Шахалов
 

МОЛИТВА
 

Бог - прав
Тлением трав,
Сухостью рек,
Воплем калек,

Вором и гадом,
Мором и гладом,
Срамом и смрадом,
Громом и градом.

 
Автор Марина Цветаева
 

ПЕПЕЛ
 

Станем ли мы словом, никем не слышанным?
Дымом, вьющимся в вечерний простор?
Плачем, тревожащим чью-то радость?
Сном ли? Светочем ли в ночи?

 
Автор Георг Гейм
 

ЕЩЕ ВЧЕРА ШУМЕЛИ КАРУСЕЛИ
 

Еще вчера шумели карусели,
Наяривал гигантский граммофон,
Афиши и названия пестрели,
И шум толпы летел со всех сторон,
Где собирались толпы у киосков
И зазывалы звали их войти,
Еще вчера лежали праздные пути
Мужчин и женщин, старцев и подростков, -
Разверзлась тишина. Серп месяца
Вспорол утробу мрака.
Берёзы словно знаки зодиака,
И мрамор мглы воздвигся на века.

 
Автор Георг Гейм
 

"ЖУРАВЛИ"

 

ЖУРАВЛИ
 

Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем глядя в небеса?

Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня.
И в том строю есть промежуток малый -
Быть может это место для меня.

Настанет день и журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле.
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

 
Автор Расул Гамзатов
 

"ДЕТСТВО ГАМЛЕТА"

 

ОЖИДАНИЕ
 

Кто там со странным флагом?
Непомнящий.
Кто там упавший навзничь...
Не слышащий.
Кто там, напоминающий зимнее солнце,
закутанный в мысли, неизвестный, не нашедший себе применения?
Чего он ждет... Обратного поезда...
Возвращения.

 
Автор Борис Поплавский
 

ВСЕ БУДЕТ ТАК, КАК ХОЧЕТСЯ ЗИМЕ
 

Душа пуста, часы идут назад.
С земли на небо серый снег несется.
Огромные смежаются глаза.
Неведомо откуда смех берется.

Все будет так, как хочется зиме.

Душа пуста, часы идут назад.
Атлас в томленье нестерпимой лени,
Склоняется на грязные колени.
Как тяжек мир, как тяжело дышать...
Как долго ждать.

Все будет так, как хочется зиме.

 
Автор Борис Поплавский
 

ГАМЛЕТ
 

«Гамлет, Ты уезжаешь, останься со мной,
Мы прикоснемся к земле и, рыдая, заснем от печали.
Мы насладимся до слез униженьем печали земной,
Мы закричим от печали, как раньше до нас не кричали.
Гамлет. Ты знаешь, любовь согревает снега,
Ты прикоснешься к земле и прошепчешь: «забудь обо всем!»
Высунет месяц свои золотые рога,
Порозовеет денница над домом, где мы заснем.»

Гамлет ей отвечает: — забудь обо мне,
Там надо мной отплывают огромные птицы,
Тихо большие цветы расцветают, в огне
Их улыбаются незабвенные лица,
Синие души вращаются в снах голубых,
Розовой мост проплывает над морем лиловым.
Ангелы тихо с него окликают живых
К жизни прекрасной, необъяснимой и новой,
Там на большой высоте расцветает мороз,
Юноша спит на вершине горы розоватой.
Сад проплывает в малиновом зареве роз,
Воздух светает, и полюс блестит синеватый,
Молча снежинка спускается бабочкой алой,
Тихо стекают на здания струйки огня,
Но растворяясь в сиреневом небе Валгаллы,
Гамлет пропал до наступления дня.

 
Автор Борис Поплавский
 

КАК СИНИЙ ЛЕД МОЙ ДЕНЬ
 

Как синий лед мой день… Смотри!
И тает звезд алмазный трепет
В безбольном холоде зари.

Как Млечный Путь, любовь твоя
Во мне мерцает влагой звездной,
В зеркальных снах над водной бездной
Алмазность пытки затая.

Ты — слезный свет во тьме железной,
Ты — горький звездный сок. А я —
Я — помутневшие края
Зари слепой и бесполезной.

И жаль мне ночи… Оттого ль,
Что вечных звезд родная боль
Нам новой смертью сердце скрепит.

 
Автор Максимилиан Волошин
 

ВСЕХ УСОПШИХ
 

День уходит, приходит вечер.
Горит звезда в ночной высоте.
Трава колышется. И все дороги
В сумерках сводятся к одному.

Многие путники уже за перевалом.
Тени их виднеются вдали.
Они несут на шатких шестах
Длинные факелы, веющие пламенем.

Стены. Могилы. Редкие деревья.
Ворота, в них опечаленный лавр.
Много народу мостится по крестам,
Прикрывая огни от дождливой мороси.

Лесной багрец исхудал, как палец.
Когда в облаках смеркается свет,
На нем повисает вечер. От этого
Ближе близость и дальше даль.

Но вечен и неумолчен ветер.
По темным полям, от осени бурым,
Он бегло чертит темные образы
И быстро шепчет темные слова.

 
Автор Георг Гейм
 

РОЗА СМЕРТИ
 

Низко—низко, задевая души,
Лунный шар плывет над балаганом,
А с бульвара под орган тщедушный,
Машет карусель руками дамам.

И весна, бездонно розовея,
Улыбаясь, отступая в твердь,
Раскрывает темно—синий веер
С надписью отчетливою: смерть.

 
Автор Борис Поплавский
 

ХОЛОД
 

Был страшный холод, трескались деревья.
Во ртути сердце перестало биться.
Луна стояла на краю деревни,
Лучом пытаясь отогреть темницы.

Все было дико, фабрики стояли,
Трамваи шли, обледенев до мачты.
Лишь вдалеке, на страшном расстоянии,
Вздыхал экспресс у черной водокачки.

Все было мне знакомо в черном доме.
Изобретатели трудились у воронок,
И спал одетый, в неземной истоме,
В гусарском кителе больной орленок.

 
Автор Борис Поплавский
 

ВЕЧЕР
 

Вечер блестит над землею,
Дождь прекратился на время,
Солнце сменилось луною,
Лета истаяло бремя.

Низкое солнце садится
Серое небо в огне;
Быстрые, черные птицы
Носятся стаей в окне.

Так бы касаться, кружиться,
В бездну стремглав заглянуть,
Но на земле не ужиться,
В серое небо скользнуть.

Фабрика гаснет высоко,
Яркие, зимние дни.
Клонится низко осока
К бегу холодной волны.

Черные, быстрые воды
Им бы заснуть подо льдом.
Сумрачный праздник свободы
Ласточки в сердце пустом.

 
Автор Борис Поплавский
 

НОЯБРЬ
 

Слепцы стоят на дороге. Их веки…
Как нависшие пологи. Вдалеке
Воскресный звон с островерхой колокольни
Мягко качается над полями.

То откуда-то издали звук шарманки,
То еще какой-то, размолотый ветром.
Сердце радо отдаться грусти…
Облачной, ибо солнце так далеко.

В вышине проходят разные люди…
Большие, черные, в широких пальто.
Над небесами шумят тополя,
Пригибая ветром бурые головы.

Кто идет по высям – отражается в далях,
В маленьком солнце, обесцвеченном, мертвом.
А над прохладой горных ущелий
Желтый угасает закат.

 
Автор Георг Гейм
 

"О ПРОИСХОЖДЕНИИ МИРА"

 

ROSA ALCHEMICA
 

Такова первопричина всех великих событий; бесплотная душа, или божество, или демон входят сперва в сознание людей смутным знаком и - изменяют его, изменяют ход мыслей людских и людских поступков, и вот волосы, что были цвета пшеницы, становятся иссиня-черными, или черные волосы превращаются в пшеничные, и империи меняют свои границы на карте, словно они - лишь палая листва, влекомая по земле ветром.

 
Автор Уильям Батлер Йейтс. Rosa alchemica
 

СВИТОК ВОЙНЫ
 

Восстань, Могучий; полони полон Твой, Муж славы; добывай Твою добычу, Вершащий доблестно. Возложи руку Твою на выю врагов Твоих, ногу Твою поставь на горы сраженных. Сокруши племена Твоих противников, меч Твой да пожрет грешную плоть. Наполни землю Твою славой, наследие Твое — благословением. Множество имения в уделах Твоих, сребра и злата и каменьев драгих в чертогах Твоих. Сион, много радуйся; явись с песнями, Иерусалим; ликуйте, все грады Иудейские. Отворяй врата свои всегда, чтобы вносили в тебя богатство племен, а цари их да служат тебе; и склонятся пред тобой все мучители твои, и прах ног твоих да лижут. Дщери моего народа, пойте громко песни, нарядитесь в наряды славы, повелевайте царицам.

Ибо Израиль воцарится навечно!

Свят наш Всемогущий, и Царь славы с нами, и войско духов Его с нашими пешими и конными, как тучи и как облака росы, чтоб покрыть Землю; как поток ливня, чтоб напоить правосудием все взращенное ею. Восстань, Могучий; полони полон Твой, Муж славы; добывай добычу Твою, Вершащий доблестно. Возложи руку Твою на выю врагов Твоих, и ногу Твою поставь на горы сраженных. Сокруши племена Твоих противников, меч Твой да пожрет их плоть. Наполни землю Твою славой, наследие Твое — благословением. Множество имения в уделах Твоих, злата и каменьев драгих в чертогах Твоих. Сион, много радуйся; ликуйте, все грады Иудейские. Отворяй врата свои всегда, чтоб вносили в тебя богатство племен, а цари их да служат тебе; и склонятся пред тобой все мучители твои и прах ног твоих да лижут. Дщери моего народа, воспойте громко песни, нарядитесь в наряды славы, повелевайте царицам.

Ибо Израилю — вечное царствие!

 
Война сынов Света против сынов Тьмы (Кумранская рукопись (1QM + 4QM a))
 

ЗНАК ВОТАНА
 

Внезапно, в горькой ночи
Вижу Знак Вотана, окруженный немым сиянием,
Выковывая связь с таинственными силами.
Луна, в своем магическом колдовстве, чертит руны.
Все, что в течение дня было полным грязи,
Стало ничтожным пред магической формулой.
Так поддельное отделилось от подлинного.
А я нахожусь перед Связкой Мечей.

 
Адольф Гитлер (цит. по - Мигель Серрано. Воскрешение героя)
 

СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР
 

Солнечный ветер может достичь зоны Великой Тишины, тотальной тишины, куда, казалось бы, не доходит никакая вибрация. И даже свет всасывается Черными Дырами, Черным Солнцем или "Звездной Трубой", Свастикой, где все обрушивается само на себя, все видимое и известное рациональному уму. Это — шаг к иной Вселенной, к антиматерии, которая развивается в другом направлении и в которой господствует иное время. Еще не воплотившийся, еще не пригвожденный к Полуденной Скале Вечного Возвращения Бог.

 
Мигель Серрано. Weltanschauung

 

АПОКАЛИПСИС АДАМА
 

Перед скончанием Эона место все заколеблется от великого грома. Тогда Архонты опечалятся, возопив, из-за их смерти. Ангелы опечалятся из-за их людей, и демоны восплачут о своих временах, и люди опечалятся и возопят из-за их смерти. Тогда Эон начнет рушиться, и они задрожат. Его цари опьянеют от огненного меча и будут биться друг с другом, так что земля опьянеет от пролитой крови, и моря содрогнутся от тех битв. Тогда солнце потемнеет, и луна погасит свой свет. Звезды неба изменят свой бег, и великий гром выйдет из великой Силы, которая над всеми Силами Хаоса, в месте, где небосвод Жены. Сотворив первую работу, она снимет мудрое пламя рассудка, она наденет гнев безумный. Тогда она прогоних богов Хаоса, тех, которых она сотворила вместе с Родоначальником. Она бросит их в бездну. Они будут стерты своей неправедностью, ибо они будут как горы огнедышащие и пожрут друг друга, пока не будут уничтожены Родоначальником. Когда он уничтожит их, он обратится против самого себя и уничтожит себя, так что он исчезнет. И небеса упадут друг на друга, и Силы сгорят. Эоны будут опрокинуты, и небо упадет и расколется пополам.

 
О Происхождении Мира (Библиотека Наг-Хаммади, Кодекс II)
 

"ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ"

 

МИР - КАК СВЕТ
 

Бледные пальцы сжимают клочьями кожи колючую проволоку,
Мир без согнутых спин, без паволоки лжи,
День взрывается мириадом теней-отблесков вечного пламени,
Правда плавит гнилое золото, правда пронизывает жизнь.

На ваших лицах зависть и злоба,
На наших – ярость и звездная страсть,
На ваших глазах подохнет последний
из стражей племени вечной темени,
На наших глазах воссияет свет,
Свет – как мир, мир – как свет.

Ваш бог – золото,
Наш бог – солнце.
Свет – как мир,
Мир – как свет.

Солнце, дай мне силы
стать таким, как небо,
грозовое небо,
небо вашей смерти.

 

ПЛАМЯ ВОЗМЕЗДИЯ
 

Я,
Как песок,
Меня – не счесть,
Мой разум чист,
И ясен взор,
В руках моих –
Цветок сияет…

Сияет цветом
Пустынной бури,
Кровавым небом,
Жестокой пулей,
Безумным плачем,
Сухим проклятьем…

Мой шаг не вкрадчив…
Мой шепот внятен:
Я – ваше пламя.

ТЕНЬ
 

Я не смогу назвать его имя
пока не пробил час
я не смогу распознать его спектр
ведь он позолотой сияет внутри моих глаз
я тень, всего лишь тень его знания
но я и воля, и трепет знамени
и боль всевышнего наказания

Я ТО, ЧТО БЬЕТСЯ КАЖДУЮ НОЧЬ В ВАШИХ ВСЕСИЛЬНЫХ МОЗГАХ
Я ТО, ЧТО БЬЕТСЯ КАЖДУЮ НОЧЬ В ВАШИХ ВСЕСИЛЬНЫХ МОЗГАХ

СТРАХ

 

МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ
 

Проникновение в тайную ночь.
Тысячи искр красоту превозмочь
и найти в себе силы идти, продолжать с половины пути
путь назад.

Ложный взгляд,
как доверие тьме.
Слабых рук скользящее соло на шее.
Это в пламени плавится мир
и взлетает, как верный магический сокол,
меч, чтобы пасть
на толпы гниющих живых.

 

МОЯ СВАСТИКА
 

Как большая вера в лучшее время
Воссияй моя свастика, пой во мне!
Мое снежное солнце, моя вечная гордость,
Моя черная свастика, пой во мне!

А на черном пепелище запылают кресты
Лживого бога Антисистемы!
А на черных ветвях повиснут мерзкие черви,
Твои бледные слуги, Антисистема!

Всем кровавым священникам – кровавый галут,
Всем распятым – контрольный выстрел в затылок,
Всему вашему золоту – доменную печь,
Всему вашему злу – горечь и ржа.

Так воссияй моя свастика, пой во мне!
Мое снежное солнце, моя вечная гордость,
Моя черная свастика, пой во мне!

 

НОВАЯ ПЕСНЯ
 

Разорванный круг солнечной связи,
цепь сомкнутых рук в молчаливом экстазе.
Белый снег неписаной летописи
поколений,
в Асгарде воет волк о безвозвратно
потерянном времени.

А в окна врывается буря,
непокоренная память,
не обретенная совесть,
новая песня о том,
как ярость встает против злости.

Так падшие ангелы играют в кости
на почерневшем от крови погосте.

Белый снег неписаной летописи
поколений,
в Асгарде воет волк о безвозвратно
потерянном времени.

А в окна врывается буря,
непокоренная память,
не обретенная совесть,
новая песня о том,
как ярость встает против злости.

Как ярость поет в моем сердце,
мое яркое гордое солнце,
мое светлое доброе солнце,
моя жадная долгая ярость,
твой зов
в мой последний смертельный поход,
против ваших бесцветных снов.

 

все тексты - Андрей Шахалов

 

“НЕБО РЕЙХА”

 

ДЕМОКРАТИЯ
 

Знамя украшает мерзкий пейзаж, а наше наречье заглушает бой барабанов.
Самую циничную проституцию мы будем вскармливать в центрах провинций. Мы истребим логичные бунты.
Вперед, к проперченным, вымокшим странам! К услугам самых чудовищных эксплуатаций, индустриальных или военных.
До свиданья, не имеет значения где. Новобранцы по доброй воле, к свирепой философии мы приобщимся; для науки — невежды,
для комфорта — готовы на все, для грядущего — смерть. Вот истинный путь! Вперед, шагом марш!

Автор Артюр Рембо
 

НЕБО РЕЙХА
 

Под бетоном дорог и баз,
Под бетоном плененных рек
Затаилась, как синий газ,
Ты, Европа, Четвертый Рейх.
Катастрофе который год,
Но земля продолжает спор,
Обнажая то хмурый дот,
То имперский свастичный пол.
И не спрятать горящих глаз,
И знаменам не спать в пыли,
Ибо свищет, как синий газ,
Небо Рейха из-под земли.
Разрывает оковы твердь,
Выпуская на волю высь...
Это небо - кому-то смерть,
А кому-то - навеки жизнь.

 
Автор Алексей Широпаев
 

МЫ
 

Нет, не теплая почва, нет!
Сквозь гремящих тоннелей кольца,
Сквозь холодный фонарный свет
Мы придем к тебе, наше Солнце!
Нет, не праведны, не чисты,
Мы несем в ураган распада
Гамматические кресты -
Злые почвенники асфальта.
Наши плечи - металл и хром.
Обескровлены лбы и губы.
Шага нашего дышит гром
В подземельях, где смрад и трубы.
Всюду город таит наш след.
Обжигая бетон и пластик,
Как царапины от комет
Возникают зигзаги свастик.
Час придет - воздаянья час!
И покинет угрюмый бункер
Сын реликтовых теплотрасс,
Мегаполиса новый Унгерн!
А сегодня в ночах промзон,
Голодая, скитаясь, зрея,
Видим северный горизонт,
Видим Солнце Гипербореи.

 
Автор Алексей Широпаев
 

ГОРОД
 

Земля, насаженная на каркас коммуникаций,
поколебленная изнутри акустикой искусственных пустот,
накачанная химией и током, пробудилась для грез своей юности.
В тоннелях метро летят первобытные ветры, освобожденные от
оков сонной породы. Железной рукой открывателя планет
Город зачерпнул окаменевшие костные недра и оттуда по сплетениям
коммуникаций хлынула наверх энергия Первого Утра Земли.
Здесь вновь начинают говорить духи Почвы, вылезая из грунта углами бурой
арматуры. И там, за пределом, из смятенных грохочущих недр этого мира,
над его кромешным зубчатым горизонтом в дыму и прахе заново восстанет
Вечное Солнце.

 
Автор Алексей Широпаев
 
 
    ©reated by AMBex